Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Филипп Киркоров как предчувствие

Кто не видел, вбейте в поисковик компьютера «киркоров монголия вокзал» и посмотрите, что дальше.

А дальше Улан-Удэ. Поезд подходит к перрону вокзала. В дверях возникает король эстрады, смотрит налево, смотрит направо, удивляется — кроме одного фотографа и «Мерседеса» в шаговой доступности, вокруг никого. Пусто как в монголо-маньчжурских степях в период засухи.

РАНО ИЛИ ПОЗДНО интерес к публичным людям, будь то на эстраде или в политике, гаснет, но быстрее всего он увядает тогда, когда жажда быть на виду и на слуху неуемна, а интерес к звездному субъекту уже не тот. Талант у Киркорова не отнимешь, но устаешь даже от Киркорова. Потому что, когда кто-то всегда, везде, во всем, да и в убойных дозах, то, извините, не катит… Получается, как на вокзале в Монголии.

Как каждый может определить свой Улан-Удэ? Это не сложно. Когда ищут не тебя, а ищешь ты, но интереса к себе не находишь. Или находишь, но в существенно малых объемах: и аплодисменты уже пожиже, и возгласы приветствия потише, и порывы обнять и поцеловать гаснут на полпути.

Пример Брежнева даже не вспоминаем, там зашкаливает маразм. Классический пример — Горбачев. Поначалу ему и делать ничего не приходилось: новый вождь нравился готовностью к решительным переменам, открытостью к встречам, уходом от мрачного консерватизма и обещаниями вести народ к светлым далям. Многих дураков и неумех прораб перестройки сместил, новые нравились готовностью взлететь и светить.

Правда, смущал некоторый перебор с говорливостью. Новый лидер начинал повторяться, не всегда помнил, что говорил вчера, а тем более — позавчера. Со временем говорливость перетекла в болтливость, а это уже раздражало.

Еще год-другой словоблудия без перемен к лучшему — и обожаемый на Западе Горби в своем доме начал становиться чужим. Наркотическая зависимость от знаков любви в больших дозах осталась, а причин любить и жаловать становилось все меньше, а вскоре не осталось и вовсе. Слова и обещания разошлись с делами. Тщеславие затуманило взор вождя и напомнило пушкинское: «Мы почитаем всех — нулями, а единицами — себя». А тут еще и Раиса Максимовна всегда рядом, всегда в теме и всегда в деле.

…НОВАЯ армянская власть вывела со сцены старую. Это, конечно, был большой успех. Успех Пашиняна и его единомышленников, но прежде всего Пашиняна, поскольку без него соратники даже не смотрятся, не слышатся и не очень внятны в словах и тем более — в делах. Но на первых порах пережить это было можно. Опасность таится в другом.

Говорят, тщеславие, как правило, приходит рука об руку с успехом. Повторим: успех у премьера был, но вот что мудрецы советуют вслед: «Не дайте ему вскружить себе голову, выслушивайте слова от людей, достойных уважения. Они помогут избавиться от излишней гордыни, позволят увидеть недостатки и слабые места в ваших достижениях, которые надо совершенствовать, над которыми надо работать».

Уж сотни раз твердили в газетах и тысячу — в разговорах между собой: слабых мест у новой власти больше, чем реальных достижений, просчеты чаще, чем материальный достаток, а замены пустословия конкретными делами пока маловато.

Видно другое: от самолюбования власть еще не утомилась, а это всегда ведет к разочарованиям. Многое в жизни начинает застывать. «Новая Армения» становится похожей на старую, народ и власть перестают быть интересны друг другу. «Разрастается обман, появляются бесполезные прихлебатели, чаще всего за тщеславием следуют праздность, лень, безответственность, а за ними — разочарования, неудачи». Из книги тех же мудрецов.

Из личных наблюдений. На лицах правительственных чиновников вдруг заиграл отблеск величавости, в движениях появилась державность, в речах — многозначительность. Откуда? А все оттуда… Откуда ж еще? От самодовольства и тщеславия на пустом месте

…Жил в свое время в Армении большой и добрый начальник, в прошлом журналист, спустя годы второй секретарь ЦК, затем министр культуры, заместитель председателя Президиума Верховного совета Армянской ССР. Звали Ованесом Минаевичем Багдасаряном, на партийном сленге — Овмином. Честно и громогласно признавал: «Должность — хорошее дело!» (дается в буквальном переводе с армянского).

Цицерон говорил: «Никогда не доверяйте человеку, утверждающему, что ему не нужна высокая должность, ибо он — самый тщеславный изо всех». Овмин не скрывал, что высокая должность ему была нужна. Но он не только упивался высокими постами, но прежде всего употреблял свое положение на пользу отечеству. То есть грамотно определял приоритеты и точно расставлял акценты. Запомнился не заносчивостью, а делами.

…НЕ СТАНЕМ утверждать, что тщеславие, как ранняя болезнь кривизны в недоразвитом армянском капитализме. В развитом американском тоже так. Вот вам президент Трамп. Попросил своего бывшего адвоката нанять подставного участника торгов, чтобы купить по самой высокой цене собственный портрет. Цель — потешить свое эго.

Портрет в шестьдесят тысяч долларов был выкуплен миллиардером одного из его благотворительных фондов. Красуется в одном из принадлежащих Трампу клубов, президент заходит смотрит, радуется… Пусть радуется, американцы до и во время Трампа живут не так уж плохо. Не станут продавать помидоры на Уолл-стрит и после Трампа.

До Пашиняна у нас было не здорово, заметных перемен к лучшей жизни на сегодня не установлено, что будет после Пашиняна — темный лес. Может, получится, как в Улан-Удэ? Может…

Поезд подходит к перрону вокзала… В дверях возникает кумир, смотрит налево, смотрит направо, удивляется — кроме фотографа и «Мерседеса» в шаговой доступности, вокруг никого. Пусто, как в монголо-маньчжурских степях в период засухи.

 

Источник: Сергей Баблумян, Голос Армении

Поделитесь с друзьями:

Посмотрите еще:

Комментарии отключены.