Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Эйфория в обществе постепенно сменяется дисфорией

«Эйфория в обществе постепенно сменяется дисфорией», — констатирует в интервью «ГА» психолог Карине НАЛЧАДЖЯН

— Г-жа Налчаджян, что вы скажете о постреволюционной динамике настроений в армянском обществе? Многое ли изменилось по сравнению с апрелем-маем прошлого года?

— Все изменилось очень сильно. Вообще справедливости ради надо сказать, что и тогда, на пике революционных процессов, мы видели две большие группы, два пласта: людей, которые были воодушевленно вовлечены в революционные процессы, и тех, которые вовлечены не были. В том смысле, что изначально задавались вопросами. При этом и внутри второй группы наблюдалась разница в настроениях. Скажем, люди были рады, что прежние власти уходят, но имели некоторое чувство неопределенности в отношении будущего, задавались вопросами: что будет дальше, что происходит теперь? Сегодня те, кто не кинулся с головой в революционный водоворот, конечно, чувствуют себя увереннее, потому что происходящие процессы очень быстро ведут к разочарованию, что подтверждает их изначальную позицию в духе «мы же говорили». Другая группа, обеспечившая столько легитимности сегодняшним властям, находится, конечно, куда в более растрепанных чувствах.

— Эйфория сходит на нет?

— Я уже предвижу, что вскоре в обиход войдет другое понятие: дисфория. Когда человек, пребывающий в состоянии эйфории, разочаровывается, он может сразу впасть в другую крайность: состояние дисфории. Потому что воодушевление, надежды, любовь к революционному лидеру — все это хорошо, но есть факты, которые невозможно не замечать. Будни продолжаются. Человек идет в магазин, покупает хлеб, видит — подорожало. Думает: ладно, не страшно. Многие говорят, дескать, после какой революции не бывает подорожания? Как будто они все революции изучили… Но потом те же люди видят, скажем, странные процессы против Церкви, активизацию темы однополых отношений, легализации марихуаны и т.д., что для них недопустимо. И у них назревает состояние внутреннего диссонанса. Люблю, доверяю, но что они говорят, эти новые власти? А из диссонанса нужен выход. И вот еще что: есть такая шутка, что самая чувствительная часть человеческого тела — это карман. Когда всколыхнулась тема премий, миллионов, которые выписали себе и своим командам новоиспеченные чиновники, очень многие стали возмущаться.

— Даже те, кто до этого все оправдывал?

— Да, даже они начали смотреть на происходящее более открытыми глазами. Потому что вы можете, например, говорить им о Соросе, а они не понимают и спрашивают: «Что такое сорос?» А когда дело касается кармана, это понятно любому. И, что самое удивительное, власти ведут себя так, чтобы их поскорее «поняли». Но мы должны принять во внимание, что, если человек вовлекается в какой-либо процесс от всего сердца, искренне веря, с воодушевлением, ему чрезвычайно трудно признаться самому себе, что он ошибся, что что-то идет не так. Здесь уже действует инертность установок, зачастую отказываться от них — все равно что отказываться от себя. Могут измениться обстоятельства, факты, а он будет держаться за свою точку зрения. В этом смысле произошла любопытная штука. Те, кто продолжает безоговорочно доверять, любить варчапета, но, видя его окружение, парламент, правительство, пашиняновские кадры, не могут испытывать к ним столь же пламенных чувств, говорят: «Пашинян хороший, его окружение плохое».

— Очень слабый аргумент…

— Безусловно. Ведь это окружение он сам себе выбирал. Другой аргумент: нужно время, чтобы отстроить, восстановить то, что разрушалось 30 лет, дайте новым властям время, дайте возможность работать. Но и этот аргумент слабый. Во-первых, найти прямую логическую связь в том смысле, что для восстановления того, что разрушалось 30 лет, тоже нужно 30 лет, — подход крайне упрощенный. К тому же слабость подобной позиции в том, что, если ты хочешь восстановить разрушенное, ты должен иметь план, программу и объяснить ее тем, кто тебе доверяет. А этого не происходит. Для больших дел нужно, чтобы люди увидели хотя бы начало пути и сказали: потерпим, выдержим, у руля профессионалы, они знают, что делают, их цель — развивать страну. Между тем люди видят, что и этого нет. В результате часть разочарованных граждан покидают группу «вовлеченных». При этом есть еще весьма интересная часть общества — те, кто утверждает: все, что делает Пашинян, он делает правильно. Просто говорят. На возражения или контраргументы отвечают оскорблениями, навешиванием ярлыков или мантрой «а почему при прошлых властях вы молчали?» Что, конечно, несправедливо, потому что и тогда многие говорили, критиковали.

— А что вы скажете о риторике сегодняшних властей, включая премьера? Ведь нельзя не заметить, что она претерпела существенные изменения.

— Еще какие! Сегодня те люди, которые еще вчера слышали от Пашинина заверения в том, что они гордые и достойные, что он их любит (он ведь так и говорил: «Я вас всех люблю»), получают от него «пощечины», агрессию и обидные слова в духе «бедность в ваших головах». Это ведь обидно. И это опасно. Обо что споткнулись прежние власти? Они абсолютно потеряли обратную связь с народом. В итоге деструктивная оппозиция делала что хотела, в том числе запуская в оборот мифы, которые властями никак не опровергались. Сегодня мы ужасаемся тому, до какой степени те же деструктивные силы извне пустили в Армении корни, — куда смотрела наша нацбезопасность?

Обратите внимание на парадокс: вся сила «бархатной революции» строилась на критике прежних властей. Ненависть уже была, неприятие было, и, используя этот фон, весь революционный ресурс был двинут в одном направлении: довести до апогея ненависть к бывшим. Потому что у революционеров не было ни программы, ни конструктивного плана, только красивые слова о волшебной палочке и о том, что все будет хорошо. И тогда ведь было видно, кто стоит рядом с Николом Пашиняном. Теперь они хотят продолжить свое управление на этом же старом ресурсе. Смотрите, когда на пике революционных настроений выступали представители прежних властей,  то даже при условии, что они говорили разумные вещи, их выступления играли на руку революционным процессам. Сегодня мы видим обратный парадокс. Новые управленцы уже показывают себя во всей красе, демонстрируют свое лицо и своими речами помогают, чтобы к бывшим пробудилась симпатия, что, конечно, нежелательно. Но факт тот, что парадокс работает.

— А в итоге психологический хаос, который очень на руку нашим недругам извне…

— Несомненно. Ведь концепция управляемого хаоса не сегодня родилась и уже давно применяется к разным странам — революции делать, государства ослаблять и т.д. Кстати, интересное совпадение: автор теории «Управление хаосом» — американский идеолог геополитической технологии «управляемого хаоса» Стивен Манн в 90-х годах прошлого века работал в Армении и, надо полагать, отлично ее знает. А чтобы хорошо работать — как конструктивно, так и деструктивно — в каком-либо обществе, ты должен исследовать стереотипы, присущие этому обществу, знать его сильные и слабые стороны, особенности менталитета, знать, на какие кнопки нажимать, чтобы получить желаемый результат.

Атмосфера в армянском обществе сегодня далека от «любви и согласия». Более того, я вижу создание атмосферы страха. Какими бы ни были прежние власти, но мы достигли определенного уровня в плане свободы слова, тот же Пашинян, будучи оппозиционером, говорил что хотел. А сегодня я вижу, повторюсь, атмосферу страха, в том числе попытку создать ее по отношению к СМИ. То и дело какое-нибудь СМИ вызывают на разговор в СНБ, идеи переходного правосудия в его довольно странном видении продолжают муссироваться. Все это усугубляет атмосферу страха… Но не может сработать. Во-первых, наш народ уже привык высказываться свободно, во-вторых, внешние вызовы столь велики, что сегодня мы не можем законсервироваться и прожить даже относительно недолгий этап в подобной атмосфере.

— Скажите, почему премьер в ответ на предметную критику или вопрос, содержащий критический подтекст, раздражается и начинает оппонировать столь агрессивно? Что мешает отвечать на вопросы спокойно?

— Я думаю, Пашинян сегодня оказался в положении, о котором он не имел представления. Он хорошо представляет себе площадь, умеет убеждать людей, хорошо представляет себя в роли критика, оппозиционера, и эта роль ему удавалась. А потом — революция. В таких случаях, когда человек достигает успеха, может возникнуть чувство всесилия. Но теперь он оказался в статусе премьера, у руля управления государством, и осознал, что есть очень серьезные экономические, социальные, внутренние и внешние вызовы. Я вижу у премьера состояние крайней внутренней нервозности. Когда мне задают вопрос, ответа на который я не знаю, от этого я чувствую себя плохо и становлюсь агрессивным по отношению к человеку, который его задал. Потому что, кроме всего прочего, он уже своим вопросом портит мой сложившийся образ. Пашинян оказался на месте, всю серьезность и ответственность которого он только начинает осознавать. Потому что уже невозможно манипулировать словами… Нужно делать дело.

 

Источник: Зара Геворкян, Голос Армении

Поделитесь с друзьями:

Посмотрите еще:

Комментарии отключены.