Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Роберт Кочарян: У Пашиняна личная ненависть ко мне

Премьер-министр Никол Пашинян был одним из основных участников событий «1 марта» и, в целом, одним из ключевых фигур, пытающихся свести политические счета и переписать историю в более удобном для себя контексте. Об этом в интервью Bloomberg сказал второй президент Армении Роберт Кочарян.

Офис Роберта Кочаряна представил некоторые отрывки из интервью, которые представляем ниже:

— В одном из интервью, данных после предъявленного вам обвинения, Вы сказали, что не удивлены обвинению. Почему Вы не удивились?

— Потому что весь контекст происходящих событий говорит в том, что эти люди, придя к власти, наверняка попытаются отдать приоритет этому вопросу в ходе своей деятельности. До этого прошли парламентские слушания, были сделаны заявления и комментарии по данному вопросу.

Было очевидно, что они предпринимают шаги.

-Вы имеете в виды, что это какая-то вендетта, личный вопрос?

— Разумеется. Учтите, что премьер-министр был одним из основных участников событий 1 марта и, в целом, одним из ключевых фигур, пытающихся свести политические счета и переписать историю в более удобном для себя контексте. Мотивация здесь очевидна.

— Вы вернулись в ответ на проводимую борьбу. По сути, вы вернулись в политику. Почему Вы вернулись?

-Говорят, что президенты вообще не уходят из политики. Я был пассивным в последнее десятилетие, выступал один или два раза в год с критикой действующих властей, выступал только по тем вопросам, которые вызвали большой общественный резонанс, и я считаю своим долгом выразить свою позицию по этим вопросам. Это было, как говорится, пассивное политическое участие. Однако то, что начало происходить (с мая этого года – ред.), меня очень обеспокоило, и здесь не стоит личный вопрос. Этот вопрос следует рассматривать в более широком контексте.

-Что Вы подразумеваете под «широким контекстом»?

— Я вижу довольно проблемную ситуацию для государственности Армении в связи с тем изменением, ради которого все началось в мае, и что, фактически, происходит и сейчас. Проблематичность  в том, что все это происходит на волне большой эйфории, которая имеет положительный и отрицательный аспект. Положительный аспект —  «освобождение» людей, в  таком массовом выступлении против негативных явлений, которые происходят в стране. Но в то же время это деформация всей политической платформы и действительно опасная ситуация в контексте формирования новой монопольной власти.

Не думаю, что переход власти от одной монополии к другой может быть полезен стране. В конце концов, весь смысл бархатной революции заключался в ликвидации политической монополии. Я счел, что в этой ситуации необходимо поднять голос, сказать о своих собственных взглядах, попытаться помочь процессу, который противостоит формированию новой политической монополии.

-На самом ли деле, это означает, что Вашей целью является возвращение в политику, занять какую-либо должность, возможно, в парламенте, возможно, в качестве премьер-министра, либо же стать лидером оппозиции для обеспечения некоторого баланса в политической системе?

-Я хочу помочь активному формированию этого баланса.

-Как?

— Стать его участником, прежде всего, выражая свои мнения, во-вторых, в активном сотрудничестве с другими политическими силами, используя весь инструментарий, с которым обычно участвуют в политических процессах.

Это может быть личное участие, может быть сотрудничество, может быть просто активной позицией на политической платформе Армении, позицией относительно вопросов, волнующих общественность и относительно общей ситуации. Иными словами, здесь широкий спектр.

Самое главное для меня то, что нельзя оставаться в стороне от происходящих событий. Занять ту или иную должность никогда не было для меня самоцелью. Я занимал самые высокие посты, о которых только может мечтать каждый политик. И в данном случае это для меня не является, так сказать, чем-то новым, невиданным, чтобы иметь сильное желание стремиться к этому.

-Возможно, на самом деле, у вас какие-то личные чувства к г-ну Пашиняну?

— Представьте, что я с ним даже не знаком. Я никогда не встречался с ним, я лично его не знаю. Возможно, он был на каких-то  пресс-конференциях, но я даже его не помню. У нас никогда не было личного контакта.

-А Вы никогда не пытались установить с ним контакт?

— Нет, никогда.

-Даже сейчас?

-Никогда, в том числе и сейчас.

-Он не пытался связаться с Вами?

—  Я думаю, что у него возникла личная ненависть к моей личности и эта ненависть сейчас выражается в деятельности различных государственных институтов, прежде всего правоохранительных органов.

-На Ваш взгляд, какой будет развязка всего этого в целом и, в частности, для Вас лично?

— Все политологи и аналитики понимают, что действующий премьер-министр одержит довольно убедительную победу (на выборах в декабре –ред.) и, по всей вероятности, сформирует однопартийный парламент без достойно представленной оппозиции.

Это будет означать, что у государственности Армении возникли большие проблемы. Кстати, наши самые большие успехи  были именно тогда,  когда в парламенте было разумное разделение, то есть, ни одна партия не имела парламентского большинства, когда сформировалась коалиция, когда все вопросы обсуждались в рамках этой коалиции.

Все случаи однопартийного доминирования в парламенте имели прискорбный конец для Армении, и, кстати, смены той власти, которая доминировала в парламенте.

Так было в начале 1990-х годов, такова была ситуация в последние годы — перед бархатной революцией. Вот почему я повторяю, что декабрьские выборы станут личной тактической победой Пашиняна, но поражением нашей государственности. Что касается вопроса о том, как закончится моя история. Я не хотел бы гадать.

Вы знаете,  в условиях такого политического доминирования, которое может сформироваться, я не могу предвидеть степень давления на судебную систему страны на практике. Это ненормальная ситуация.

Скажу также по части уголовного дела: как сказал один из моих адвокатов, самая большая следственная тайна этого уголовного дела является невероятное количество абсурдов.

Это просто юридический мусор и я не сомневаюсь, что конкретно это дело просто не имеет перспективы в Европейском суде по правам человека. Надеюсь, что в судебной системе Армении, несмотря на существующее давление, в любом случае, может быть справедливое решение.

-Как Вы считаете, почему у людей очень противоречивые мнения о Вас? Многие вас ненавидят, а многие – уважают.  Почему существует такое серьезное разделение? Нет никого, кто безразличен.

— Я никогда не пытался нравиться людям, никогда не занимался популизмом. Наши граждане эмоциональны, им нравится,  когда руководитель тоже эмоциональный, всегда говорит приятные вещи, показывает свои эмоции. По темпераменту я другой, очень конкретен в управлении, немного сухой, однако, как показывают годы моего пребывания в должности президента, эффективен в вопросах принятия решений, их реализации, последовательности.

В кризисных ситуациях  мне всегда удавалось найти правильные  выходы. Объяснение, я думаю,  кроется именно в этом.

Люди не отрицают, что во время моего президентства они начали жить намного лучше. Однако, повторяю, я никогда не принимал мер, чтобы стать объектом восхищения. И не думаю, что это обязательный компонент для успешного государственного деятеля.

 

Источник: tert.am

Поделитесь с друзьями:

Посмотрите еще:

Комментарии отключены.