Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Год спустя Армения стала экспериментальным государством

Год спустя Армения стала экспериментальным государством, и мы все невольно превратились в участников большого эксперимента, в зависимости от результатов которого либо пойдем по пути мирной, солидарной и развивающейся страны, либо получим новую историческую реальность, в худшем случае — по сирийской или украинской модели, считает экс-депутат НС, член общественной организации «Группа «Альтернативные проекты» Ваге Ованнисян. В своей статье «Год изменений» он подробно анализирует прошлогодние события, сегодняшнюю реальность и перспективы.

Что произошло год назад?

Серж Саргсян в последние годы своего правления упустил момент инициирования реформ. Заказ на глубинные реформы уже был сформирован как минимум в последние три года его правления. Общественность хотела изменений правил игры, атмосферы, возможностей, благосостояния, свобод — всего-всего. Жизнь застоялась.

В ИЗМЕНЕНИЯХ нуждались государственная система, часть правящей верхушки, потому что понимали: так продолжаться не может. Серж Саргсян не пошел на это, медлил. То ли вопрос в характере, то ли чисто по-человечески не был готов, то ли устал от многолетней государственной работы, то ли имел собственные представления о моменте и глубине реформ. Серж Саргсян имел возможность передать власть реформистам.

Минимум два человека (премьер Карен Карапетян, руководитель аппарата Армен Геворкян) могли руководить реформистской властью, обеспечить широкую консолидацию в стране и атмосферу изменений и прогресса. Но он не пошел и на этот шаг. Серж Саргсян по большому счету имел также возможность в рамках своей семьи сохранить власть, постепенно передав ее более молодому и перспективному Микаелу Минасяну, но и этого не сделал.

Таковой была основная характеристика ситуации: 90% общественности устала, хотела изменений. Изменения были неизбежны. Вместе с тем хочу зафиксировать один важный момент: Саргсян не единственный виновник этой ситуации, нравов и застоя. Долгие годы действующие системы, политическая, общественная элиты, лидеры были чересчур гибкими и ставящими собственный интерес выше общественного конформистами.

Никол Пашинян сделал то, во что не верили те же 90%. В давящей атмосфере безнадежности и смирения он нашел в себе силы организовать протест. В этом смысле это историческое деяние, нет никакого смысла и логики это принижать. Пашинян открыл в Армении дверь возможности перемен, и те лозунги, с которыми он пришел к власти, были наилучшими предпосылками для действительно грамотных реформ и укоренения в стране прогрессивных позитивных настроений.

Конечно, есть вопросы, которые по сей день обсуждаются в различных кругах. Почему Саргсян, имея все возможности, не пресек приход Пашиняна к власти? Это спокойно можно было сделать в любой момент — начиная от Гюмри, спокойно можно было сделать в день установки палаток на площади Франции (несколько десятков человек было, а палатки в центре города никогда никакой оппозиции не позволялись), это спокойно можно было сделать в день, когда малочисленные пикетчики ворвались в Дом радио, и так далее. Как получилось, что присутствующая во всех семьях, на работе, в кафе СНБ не заметила революции? Это все вопросы, которые и сегодня актуальны в различных кругах. Меня они особо не интересуют: это никак не меняет реальности и не помогает макроанализу ситуации.

Что происходит сегодня?

Год спустя Армения стала экспериментальным государством, и мы все невольно превратились в участников большого эксперимента.

НАША РЕАЛЬНОСТЬ не укладывается ни в какие классические определения. Основные лозунги начального этапа революции изменились — вместо внутренней солидарности получили баррикады, вместо творческой, рабочей атмосферы — реальность судов, бесконечных уголовных дел, вместо грамотных реформ и программ — бесконечные выступления. Вместо новых союзников мы получили «стратегическую напряженность» с Россией, «нулевой интерес» со стороны США (формулировка премьера), очевидное индифферентное отношение со стороны Евросоюза.

В стране протекает ползучий процесс неуправляемости, и это очень опасно. Просто посмотрите ленту новостей любого дня и увидите: перекрывание улиц, межгосударственных дорог, железнодорожных путей, сельские бунты, забастовки и прочее стали обыденностью. Так на постсоветском пространстве только у нас и на Украине. Неужели мы хотим украинскую модель? Мы понимаем цену и последствия этого?

В основе сегодняшнего тревожного процесса, по моему убеждению, лежат декабрьские парламентские выборы. Это было голосование, но где выбор? О каком качественном выборе была речь? Стоило ли ради 88 мест уступать содержание государства? Будем откровенны: и в случае более поздних выборов «Мой шаг», возможно, получил бы 70-80%, и это было бы правильно, их руководитель на том этапе имел на это моральное право, но другие парламентские силы обеспечили бы в стране содержание, идеологическую конкуренцию и определенные смирительные механизмы. Речь в данный момент шла не о количестве, а о качестве. Этого сделано не было. После этого процессы стали протекать в ином русле, представления и видения стали очень примитивными. Доминирующими начали становиться настроения, направленные не на будущее, а в прошлое. Атмосферу заполонили прошлые месть и злоба, закрытые страницы вошли в «новую Армению» и продиктовали повестку.

В данный момент эксперимент с участием нашей государственности, проживающего в Армении и Арцахе нашего народа находится на этапе бурного развития, его предварительные результаты скоро окончательно прояснятся: либо мы сделаем выводы и пойдем по пути мирной, солидарной и развивающейся страны, либо в результате эксперимента получим новую историческую реальность, в худшем случае — по сирийской или украинской модели.

Чего ожидать в будущем?

Год назад всем стало ясно, что со старыми представлениями управлять государством более невозможно. Материальные и нравственные ресурсы этого варианта исчерпались. Нужны были новые представления управления и прогресса. И случилась мирная передача власти.

ОДНАКО даже спустя год место новых представлений все еще остается вакантным. В этом проблема большого армянского эксперимента. Отвергнутую модель старых представлений пока заменила модель без представлений. Именно это превращает нашу реальность в эксперимент.

Все сферы в отдельности нуждаются в реформах, и страна в целом нуждается в глубокой реформации. Мы нуждаемся в пересмотре многих вопросов, точек зрения и подходов. Только после этого можно будет говорить о «новой Армении», да и то в качестве этапа.

Теперь вопросы: где, с какими ресурсами, в каком формате обсуждалась хоть какая-то реформа? Какие новые идеи есть в той или иной области? Кто в «новой Армении» реформаторы конкретных сфер? Это чересчур важный институт: реформа имеет имя и фамилию того, кто является ее автором и двигателем.

Кто автор экономических реформ? Кто реформатор сферы культуры? Кто реформатор системы образования? Кто — сферы науки, кто — социального обеспечения, кто — экологии? Кто архитектор новых отношений со Спюрком?

Кто личные носители новой армянской реформации и с какими идеями (без этого не бывает), с какой командой? И системы какой модели избраны? К чему стремимся, какими этапами?

Когда нет программы реформы, нет модели реформы, остается снимать и назначать людей. Ничего другого делать просто не остается. Иного варианта пользования властью просто не остается. Людей снимать-назначать или людей сажать.

В качестве яркого примера приведу тему Госуниверситета. Очевидно, что ЕГУ, так же как и другие вузы, нуждается в реформации. Модели реформации университета нет, если новая власть не поощряет, не «разжигает» внутриуниверситетские обсуждения вокруг реформы вуза, то должна сосредоточиться на смене ректора. Более ей попросту делать нечего.

Если бы пошли обратным, указанным мной путем обсуждений содержательной реформации, то очень велика была возможность, что действующий ректор ушел бы, не выдержав темпов новых идей, новых решений, и естественным путем родились бы новые кандидаты — со своими конкурентными программами реформ.

Говорим об экономической революции, а кто ее автор, с какой программой, с какой дорожной картой? В мире нет ни одного государства, которое осуществило бы экономические реформы без реформатора с конкретным именем и фамилией. Просто нет такого примера.

ПОДВОДЯ ИТОГИ, Ваге Ованнисян отмечает, что спустя год основной проблемой Армении является содержательная пустота. «Это очень известная проблема перехода от закрытых систем к более открытым системам. Обилие лозунгов и беспрерывных выступлений свидетельствует об обострении именно этой проблемы.

Нужно выйти из западни неопределенности. По сути, есть два пути вывода Армении из экспериментального этапа. Либо действующая власть сама осознает проблему и осуществляет рестарт команд и подходов. Завершается этап управления красных комиссаров, характеризующийся примитивными представлениями и агрессивным высокомерием, власть наконец пускает в ход также пирамиду государственного управления, и страна входит в этап предсказуемости и стабильного развития. Для этого осталось уже мало времени. И недостаток времени не чье-либо субъективное желание, это из правил эксперимента.

Либо действующая власть начинает быстро растрачивать себя, и основной задачей становится не допустить, чтобы власть оказалась в руках какой-либо опасной случайности или какого-либо клана (изнутри власти или вне ее).

Проблема номер один моей озабоченности — душащий страну примитивизм, в условиях которого не обсуждаются глубинные темы и, следовательно, не находятся глубинные правильные решения. Уверен, что за этими процессами очень внимательно следит Азербайджан и перспектива мира или войны зависит от процесса нашего большого армянского эксперимента».

 

Источник: Аревик Чилингарян, Голос Армении

Поделитесь с друзьями:

Посмотрите еще:

Комментарии отключены.